Это цвет лучших людей это двигатели двигателей это соль соли земли

Это цвет лучших людей это двигатели двигателей это соль соли земли

Чернышевский создавал свой роман «Что делать?» в эпоху подъема революционного движения в России. Герой романа Рахметов, как никто другой, подходил для революционной деятельности. Рахметов отличается жесткостью, аскетизмом, железной волей, ненавистью к народным угнетателям. Недаром вождь большевиков В. И. Ленин ставил этого литературного героя в пример своим соратникам, говоря, что только с такими людьми возможен революционный переворот в России.

Что же это за особенный человек, привлекающий и в наши дни внимание тех, кто жаждет социальных потрясений ради общего блага? По происхождению Рахметов — дворянин. Его отец был очень богатым человеком. Но привольная жизнь не удержала Рахметова в имении отца. Он уехал из провинции и поступил на естественный факультет в Петербурге.

Без труда Рахметов сблизился в столице с прогрессивно мыслящими людьми. Случай свел его с Кирсановым, от которого он узнал много нового и передового в политическом отношении. Он стал запоем читать книги. Создается впечатление, что он отмерил себе временной отрезок и точно в него уложился. Уже через полгода Рахметов отложил книги и сказал: «Теперь чтение стало для меня делом второстепенным; я с этой стороны готов для жизни». В этих словах героя можно разглядеть нечто выходящее за рамки нормально развивающегося человека.

Рахметов начал приучать свою физическую сущность подчиняться духовной, то есть стал приказывать сам себе и эти приказы выполнять точно и в срок. Далее он стал закалять организм. Брался за самую тяжелую работу. Был даже бурлаком.

Н.Г. Чернышевский

  • «Новые люди» Чернышевского (по роману «Что делать?»). Сочинение
  • Особенный человек Рахметов (по роману Н.Г. Чернышевского «Что делать?»). Сочинение

Все это он проделывал, готовясь к великим революционным делам. Ему блестяще удалось создать себя мощным физически и твердым духовно человеком. Рахметов фанатично следовал выбранным раз и навсегда путем. Он ел только то, что ели простые люди, хотя имел возможность питаться лучше. Объяснял он это просто: «Так нужно — это дает уважение и любовь простых людей. Это полезно, может пригодиться». Видимо, чтобы подчеркнуть его крайнюю революционность, Чернышевский принудил своего героя отказаться и от личного человеческого счастья ради идеалов революционной борьбы. Рахметов отказался от женитьбы на богатой молодой вдове. Объяснил он это так: «Я должен подавить в себе любовь; любовь к вам связала бы мне руки, они и так не скоро развяжутся у меня — уже связаны».

Писатель-демократ, Чернышевский в образе Рахметова изобразил революционного вождя, особенного человека. О таких людях автор писал: «Это цвет, лучших людей, это двигатели двигателей, это соль соли земли».

Но время показало несостоятельность большевистских идей. И теперь мне ясно, почему вожди Октябрьского переворота избрали Рахметова своим идеалом. Они развивали те рахметовские качества, с которыми им было удобно совершать жестокие дела: не жалели себя, а тем более других, исполняли приказы с леденящей бездумной четкостью железного двигателя, относились к инакомыслящим, как сверхчеловеки к недочеловекам. В результате Россия была залита кровью, а мир был потрясен жестокостью революционных действий.

Наше общество вновь на пути к цивилизованному будущему. И лично я мечтаю о том, чтобы в этом нашем будущем было поменьше «особенных» людей, а побольше обычных: добрых, улыбчивых, живущих своей жизнью. Я хочу, чтобы такое будущее стало действительностью.

Источник

Это цвет лучших людей это двигатели двигателей это соль соли земли

простых читателей, это они сами знают.

Да, смешные это люди, как Рахметов, очень забавны. Это я для них самих говорю, что они смешны, говорю потому, что мне жалко их; это я для тех благородных людей говорю, которые очаровываются ими: не следуйте за ними, благородные люди, говорю я, потому что скуден личными радостями путь, на который они зовут вас: но благородные люди не слушают меня и говорят: нет, не скуден, очень богат, а хоть бы и был скуден в ином месте, так не длинно же оно, у нас достанет силы пройти это место, выйти на богатые радостью, бесконечные места. Так видишь ли, проницательный читатель, это я не для тебя, а для другой части публики говорю, что такие люди, как Рахметов, смешны. А тебе, проницательный читатель, я скажу, что это недурные люди; а то ведь ты, пожалуй, и не поймешь сам-то; да, недурные люди. Мало их, но ими расцветает жизнь всех; без них она заглохла бы, прокисла бы; мало их, но они дают всем людям дышать, без них люди задохнулись бы. Велика масса честных и добрых людей, а таких людей мало; но они в ней — теин в чаю, букет в благородном вине; от них ее сила и аромат; это цвет лучших людей, это двигатели двигателей, это соль соли земли <121>.

«Ну, думает проницательный читатель, теперь главным лицом будет Рахметов и заткнет за пояс всех, и Вера Павловна в него влюбится, и вот скоро начнется с Кирсановым та же история, какая была с Лопуховым». Ничего этого не будет, проницательный читатель; Рахметов просидит вечер, поговорит с Верою Павловною; я не утаю от тебя ни слова из их разговора, и ты скоро увидишь, что если бы я не хотел передать тебе этого разговора, то очень легко было бы и не передавать его, и ход событий в моем рассказе нисколько не изменился бы от этого умолчания, и вперед тебе говорю, что когда Рахметов, поговорив с Верою Павловною, уйдет, то уже и совсем он уйдет из этого рассказа, и что не будет он ни главным, ни неглавным, вовсе никаким действующим лицом в моем романе. Зачем же он введен в роман и так подробно описан? Вот попробуй, проницательный читатель, угадаешь ли ты это? А это будет сказано тебе на следующих страницах, тотчас же после разговора Рахметова с Верою Павловною; как только он уйдет, так это я скажу тебе в конце главы, угадай-ко теперь, что там будет сказано: угадать нетрудно, если ты имеешь хоть малейшее понятие о художественности, о которой ты так любишь толковать, — да куда тебе! Ну, я подскажу больше чем половину разгадки: Рахметов выведен для исполнения главнейшего, самого коренного требования художественности, исключительно только для удовлетворения ему; ну, ну, угадай хоть теперь, хоть теперь-то угадай, какое это требование, и что нужно было сделать для его удовлетворения, и каким образом оно удовлетворено через то, что показана тебе фигура Рахметова, остающаяся без всякого влияния и участия в ходе рассказа; ну-ко, угадай. Читательница и простой читатель, не толкующие о художественности, они знают это, а попробуй-ко угадать ты, мудрец. Для того и дается тебе время, и ставится, собственно, для этого длинная и толстая черта между строк: видишь, как я пекусь о тебе. Остановись-ко на ней, да и подумай, не отгадаешь ли.

Приехала Мерцалова, потужила, поутешила, сказала, что с радостью станет заниматься мастерскою, не знает, сумеет ли, и опять стала тужить и утешать, помогая в разборке вещей. Рахметов, попросив соседскую служанку сходить в булочную, поставил самовар, подал, стали пить чай; Рахметов с полчаса посидел с дамами, выпил пять стаканов чаю, с ними

Источник

Это цвет лучших людей это двигатели двигателей это соль соли земли

“Они… — теин в чаю, букет в благородном вине… Это цвет лучших людей, это двигатели двигателей, это соль соли земли”.

Н.Г.Чернышевский. “Что делать?”

Те, кто учился в советском учебном заведении, наверное, помнят статью замечательного отечественного критика ХIХ века “Русский человек на рандэ-ву”. В ней автор, Николай Гаврилович Чернышевский, на основании разбора повести И.Тургенева “Ася”, делал обобщающий вывод о характере дворянского либерала. Из-за патологической нерешительности молодой человек благородных кровей на свидании с полюбившейся ему прекрасной девушкой не смеет объясниться, чтобы связать с ней свою судьбу. Стало быть, и в общественной жизни он проявляет себя подобным образом и ждать от него нечего.

Ныне все смешалось в нашем отечественном доме. Называющие себя демократами не признают прежних революционных демократов, а ведут свою родословную от царского министра внутренних дел с его “столыпинскими галстуками” и восхищаются кровавым Пиночетом, по которому плачет международный трибунал. По своим воззрениям они близки к либералам, но по настрою с бывшими не сравнить. Нерешительностью не страдают. “Танки у демократии всегда должны быть под рукой”, — заявил один из них после трагических событий 1993 года, видный деятель, находящийся в эмигрантских бегах из-за обвинений в хищениях в особо крупных размерах. Другой, проявивший себя на поприще невиданной по масштабам прихватизации, призвал своих подельников по партии стать более… наглыми. Куда уж боле…

Однако же вернемся на поле, вспаханное несравненной отечественной критикой. Напомнить о ней нелишне, так как теперь старшеклассница-отличница, выросшая в семье из пяти поколений интеллигентов, спрашивает о Белинском: “А кто это такой?”; типичный студент факультета журналистики МГУ на экзамене затрудняется назвать хотя бы одну статью Ленина-публициста. Зато за окном — неолиберализм. И вправду — “нео”? О чем-то подобном писал еще в своих дневниках Чернышевский: “Не люблю я этих господ, кото-

Рубинчик-Александрова Мери Павловна — журналист, член Совета ассоциации “Ученые за демократию и социализм”

рые говорят свобода, свобода — и эту свободу ограничивают тем, что сказали это слово, да написали его в законах, а не вводят в жизнь, что… не уничтожают социального порядка, при котором девять десятых народа рабы и пролетариат, …дело… в общественных отношениях, в том, чтобы один класс не сосал кровь другого”.

Читайте также:  Поднялся уровень масла двигателя ямз 238 почему

Неосторожен был в своих высказываниях Николай Гаврилович, за что и провел почти полжизни в заточении. И нынешние любители болтать о свободе его не жалуют: исключили из учебных программ, вообще старательно стирают из памяти поколений вехи русской демократической мысли. Нам же, чтобы не быть Иванами, родства не помнящими, надо, напротив, по мере сил, выпалывать траву забвения, которая забивает славные даты. В частности отметим, что в прошлом году в июле исполнилось сто семьдесят лет со дня рождения Чернышевского, а в октябре нынешнего года наступает 110-летняя годовщина со времени его кончины.

Но творчество его не устарело. В данной статье делается попытка сопоставить размышления Николая Гавриловича с анализом настоящего и грядущего, сделанным современным нам автором.

В серии “Библиотека журнала “Альтернатива” недавно вышла книга проф. А.Бузгалина “По ту сторону царства необходимости”, где, прежде всего, констатируется “посюстороннее” положение вещей. Повторим некоторые выводы. Проблема не столько в том, что свобода одного ограничена свободой другого, а в тяготении над людьми отчужденных отношений, которые выступают покуда в ранге категорического императива.

Разве исчезло классическое противоречие между трудом и капиталом? Оно попросту несколько трансформировалось в результате борьбы рабочего класса за свои права и в некоторой степени перекочевало в обострившееся столкновение между “Севером” и “Югом”, “первым” и “третьим миром”, к которому теперь относятся и республики СНГ. Кризисы “перепроизводства” и уничтожение качественной продукции соседствуют с хроническим голоданием и обнищанием миллионов людей. И разве не постоянна огневая температура “горячих точек” на разных континентах, грозящая перерасти в третью мировую войну? Общепризнанно, что страшна угроза общемировых техногенной и экологической катастроф…

Вызов истории заключается в реализации объединения людей для решения глобальных проблем. Однако же ХХ век ответил на это требование главным образом в превратной форме. Финансовые спекуляции обваливают не один лишь отдельно взятый банк, а экономику целых государств, опуская сразу жизненный уровень населения на несколько порядков вниз. Транснациональные корпорации, хозяйничая на территории суверенных стран, нарушая всяческие балансы и равновесия, дезорганизуют жизнь народов.

Вроде бы для помощи отстающим МВФ и МБРР распространяют свои рецепты вкупе с кредитами. Создавая открытые общества и прозрачные границы для движения людей и капиталов, на самом деле они действуют словно опытные наркобароны. Сажая государство на наркоиглу финансовых вливаний, они “успешно” ведут его к коллапсу, подкупая продажную элиту и лишая народ хозяйственной самостоятельности и собственного производства. В результате нация теряет независимость, а ее территория превращается в “гетто нищеты и отсталости” (А.Бузгалин). У всех на виду бесцеремонность США и НАТО, выступающего в качестве мирового жандарма. “Новый порядок” в ставшем однополюсным мире исходит из права силы и “двойного стандарта”…

Нельзя не сказать при том и о заявке на осуществление единения людей при создании в ХХ веке соцлагеря. Первый опыт окончился неудачей, и были объективные причины для мутации раннего социализма, как убедительно показывает Бузгалин. Все же Советский Союз сумел разгромить национал-социализм, фашистскую псевдореволюцию и лже-единение гитлеризма. В итоге идеалы Октябрьской революции, дружбы народов и социальной справедливости победили идеи расового превосходства и человеконенавистничества.

Буржуазная идеология, желая стушевать великую победу советского народа, ставит знак тождества между коммунизмом и фашизмом, пользуясь внешней схожестью некоторых черт. Так легче справиться с “вредной утопией” и объявить несокрушимым тысячелетнее царство необходимости. Вот она — необходимость — неподвижная, как зной в пустыне.

Между тем, сходные свойства двух противоположных по существу систем объясняются не только тем, что осажденная крепость вынуждена прибегать к той же командирской, воинской дисциплине, что и штурмующие ее отряды агрессора. Загвоздка в том, что мы живем в эпоху перманентного общецивилизационного кризиса.

Еще К.Маркс в “Капитале” отмечал, что буржуазные апологеты, “восхваляя свободу и индивидуальный гений капитализма”, страшатся притом превращения целого общества в фабрику, относя этот процесс на счет наступления социализма. Между тем, фабричное устройство предприятия, где полновластный командир распоряжается наемными работниками, превращенными в придаток к машине (в дальнейшем, к конвейеру) не может быть отделено непроницаемыми перегородками от социального строя.

Разделение труда, на котором зиждется наша цивилизация, доводится в результате до логического предела; частичный работник, послушный винтик государственной машины (понятие, придуманное в начале века до Сталина), развившийся до абсурда функционализм. Живут соответствующие определения, взятые из непосредственной практики бытия: “кто отдает приказы — лично не убивает, тот же, кто стреляет — не принимает решений“ И как бы виноватых нет…

Между прочим, модное словечко “как бы”, которым оснащают сейчас свою речь “говорящие головы” на наших телеэкранах, очень показательно. Оно характеризует нашу фантасмагорическую жизнь, ставшую некоей виртуальной реальностью. Правит бал криминалитет, а научный прогресс оказывается никому не нужным. Лихие эстрадники позволяют себе издеваться над тем, что хирурги рубят мясо на рынке, а доктора наук торгуют квашеной капустой. Здесь не то преодоление разделения труда, о котором мечтал Энгельс: квалификация, мастерство должны быть сохранены! В “обществе профессионалов” нормальными профессиями становятся рэкетир, проститутка, киллер и колдун. Взявшие на себя функции управления лишают существование управляемых осмысленности. Зато закрепляется то “рассечение труда”, которое “есть убийство народа” (Д.Уркарт) — элитократия отбросила большинство населения на грань выживания.

Традиционный марксизм считает, что освобождение человечеству принесет индустриальный пролетариат. В книге А.Бузгалина делается упор на том, что освободительной социальной силой смогут стать люди, способные к социальному творчеству, которые принадлежат к разным категориям населения; равно как к пролетариату и крестьянству, так и к интеллигенции. Но если уж идет речь не о специальном классе, прослойке или даже группе, а вообще о людях, тогда не стоит ли обратиться за поддержкой к отечественным мыслителям? Позволю себе привести достаточно длинную цитату из романа “Пролог” (из дневника Левицкого, за которым угадывается прототип Добролюбова).

“Вечная история: выходит работник, набирает помощников. Зовут людей к дружной работе на их благо. Собралась масса, готова работать. Является плут, начинает шарлатанить, интриговать — разинули рты, слушают — и пошла толпа за ним. Он ведет их в болото, — они тонут в грязи, восклицая: “сердца наши чисты!” — Сердца их чисты; жаль только, что они со своими чистыми сердцами потонут в болоте.

А у работника осталось мало товарищей, — труд не под силу немногим, они надрываются, стараясь заменить недостаток рук чрезмерными усилиями, надорвутся и пропадут… Дело будет не сделано…

И хоть бы только осталось не сделано. Нет, хуже того: стало компрометировано. Выходят мерзавцы и кричат: “Вот, они хотели, но не могли; значит, нельзя. — “Правда, очевидно: нельзя. Только пропадешь. Лучше же будем смирны, останемся жить по-прежнему, слушаясь людей, которые дают нам такой благоразумный совет”. — И забирают власть хуже прежних.

От Гракхов до Бабефа одна и та же история… И после все она же”.

Не правда ли, будто сегодня написано? И опять повторяется притча о “легковерии и легкомыслии” толпы. И снова тяжко приходится личности, которая прозорливее и благороднее других: “видеть страдание без надежды помочь — это слишком мучительно для человека с живым чувством” (Чернышевский).

Соблазны и ловушки

Отчего же столь покорно воспринимает публика наступление мрачного регресса, который, кстати, отнимает у нее завоеванные ранее права? Стало быть, еще не вызрели соответствующие условия, — объясняют социалисты и напоминают о том, что развитие в мире идет по спирали. Психологи же указывают, что индивид приспособляем, что чувство стадности — обратная сторона ощущения общности с другими существа социального, каковым является человек. Конформистов, как выяснено опытами, более семидесяти процентов населения — такова данность.

Разумеется, конформизм надо подкармливать, чем и пользуются манипуляторы общественным сознанием разного толка. Главный прикорм для публики — культ удачи. Программирование жизненного успеха, чем занимаются буржуазные психологи — штука довольно тонкая. Возьмем в руки русский перевод брошюры американца Наполеона (!) Хилла, выдержавшего на родине сорок два издания: «Думай и богатей”. В ней есть здравые рассуждения о том, что нельзя поддаваться унынию, бросать начатое на полпути. Автор советует не склоняться под ударами слепой судьбы и проявлять целеустремленность. Подтверждается это собственным опытом и судьбоносными эпизодами из биографии популярных богачей вроде Э.Карнеги, поднявшегося от сталелитейщика-иммигранта до воротилы большого бизнеса.

Главная тема — нет, красная нить — нет, зараза книги — в вожделении золота. Читатель должен буквально заболеть жаждой наживы.

Ничем иным, как авторским внушением, попыткой гипноза нельзя назвать следующие строки: “До того, как мы накопим неисчислимые богатства, надо магнетизировать сознание желанием богатства, начать мыслить его категориями, пока жажда денег не приведет к созданию конкретных планов по их приобретению”, “единственный известный метод осознанного усовершенствования чувства веры — вбивать его в подсознание, как это делают священники”, “представьте, что вы делаете деньги. Обдумайте возможность устроить своему подсознанию такой совершенно законный “трюк”: заставьте его поверить… что деньги просто лежат до востребования”, “запишите все точное: количество денег, время, к которому вы бы хотели их иметь, чем вы готовы жертвовать в обмен, план приобретения денег. Каждый день — перед отходом ко сну и утром читайте вслух свои записи. Читая, представьте, почувствуйте и поверьте в то, что деньги уже ваши”.

На самом деле, налицо подготовка криминального сознания, потому что автор не может не знать, что массовому читателю, на которого рассчитана брошюра, никакой иной способ добывания большого количества денег, кроме надувательства ближних — не светит. Финансовая олигархия не пускает в свои ряды новичков, за редким исключением, золотые запасы давно распределены и перераспределены.

“Победителей не судят, а до побежденных никому нет дела”, — внушает Н.Хилл. Ну, а если побежденный ты сам, и рухнувшая пирамида вожделений повергла тебя ниц, острием проломила голову? Нервного стресса, а то и психологического расстройства не избежать. Недаром столь распространены на Западе психоаналитики и психотерапевты.

Статистика неумолима: в любом государстве около пяти процентов являются собственниками чего-либо, что хотя бы потенциально способно приносить большую прибыль. Остальные — наемные работники и служащие, мелкий бизнес. Зачем же соблазнять массы тем, что реально доступно единицам?

Читайте также:  Схема двигателя киа рио 2004

Как-то раз пришлось услышать, по-моему, соответствующий ситуации анекдот: плохо себя чувствовала бабушка, помирает. Приходит любимый внук навестить. “Ой, внучек, спасибо, мне сразу легче стало!” “Нет, нет, не отвлекайся, бабуся…”. Вот чтобы “бабуся не отвлекалась” и придуман пряник с кнутом в одной ипостаси.

“До побежденных никому нет дела”, кроме статистики. Вдуматься только: малыши едва народились, “упали спелой вишенкой в подол человечества” (Р.Казакова), а общественный строй уже приговорил многих из них к аутсайдерству, к тому, чтобы стать бомжами, пауперами, отверженными…

Впрочем, их нельзя назвать ни на что не годными персонами, ежели, достигнув совершеннолетия, они послушно проголосуют за один из соперничающих друг с другом отрядов правящей элиты. Резервная армия безработных необходима для функционирования капиталистической системы: она давит на тех, кто участвует в гонках на выживание и снижает их требования, тем самым увеличивая эксплуатацию, выжимание большей прибавочной стоимости.

В свое время Энгельс писал о том, что, борясь за сокращение продолжительности рабочего дня, пролетариат оплатил каждую минуту высвобождающегося для себя часа кровью, безо всяких преувеличений. И вот сегодня восьмичасовой рабочий день в СНГ снова становится идеалом при реальном двенадцати-, шестнадцатичасовом, при возродившейся эксплуатации детей.

На другом же полюсе — слоняющиеся без дела взрослые, длительные неоплаченные отпуска и т.д. и т.п. Неужели планета наша полностью оборудована и не нужны ей ни интеллект, ни умелые руки?

В “эскизах к концепции” Бузгалина повторяется положение Маркса о том, что свободное время — богатство общества. Конечно же, при капитализме оно редко используется большинством в гуманитарных целях. Неслучайно же у нас с появлением легальных богатых, дома культуры стали превращаться в казино, кинотеатры — в ночные клубы, стадионы — в базары, детские учреждения — в коммерческие центры, санатории — в бордели.

Масс-культура, поп-развлечения, инициированные Западом, никакой, естественно, культурой не являются, но опиум для народа — пожалуй. Посильнее религии, которая по-прежнему учит смирению и покорности и претендует на то, чтобы стать единственным “сердцем бессердечного мира” (Маркс). Все-таки, по общему признанию, и вера возродилась, и храмы-новостройки, словно грибы после дождя, воздвиглись, а общество деградирует и мораль падает. Видимо, ритуалы сути не заменят, коммерция подвижничеству не сродни, не отгородишься от общественной атмосферы ни охраной с накачанными мускулами, ни чугунными решетками и стальными дверями с сейфовыми замками. Дух, на то он и дух, что всюду проникнет, достанет до нутра везде.

Когда вольный дух свободного времени теряет крылья и обращается в бессмысленность бытия, когда аутсайдера вплоть до печенок пронизывает ощущение собственной никудышности, то путь в никуда обеспечен. Бурно развивающиеся среди молодежи пороки: алкогольная, наркотическая и криминальная зависимости возникли не на пустом месте. Бесценный дар жизни захвачен силами тьмы, как сказали бы верующие люди.

Фатален ли такого рода процесс? Необязательно. Но для прерывания его разрушающего исхода нужна воля и прежде всего индивидуальная, вот в чем сложность. Так сказать, погружаемся в пучину сообща, а бороться с волнами приходится лично самому.

Элементарные категории: проще — сложнее, легче — труднее — играют в психологии далеко не последнюю роль. Трудовая этика создавалась воспитательной работой советской власти в течение десятилетий, а разрушается быстро. Стоило разрешить людям “быть плохими”, эгоистично создавать свое благополучие на чужих костях, и “процесс пошел”. Распускать себя до цинизма, лени и обжорства проще, чем вести здоровый образ жизни, противостоять вредным соблазнам.

Известен феномен, когда лихой рубаха-парень при экстремальной ситуации в мирной жизни становится трусливым. “На миру и смерть красна” — быть командиром, отдавать приказы, требовать от подчиненных неукоснительного их выполнения легче, чем убедить их в своей правоте. Иногда и выполнить глупое распоряжение проще, чем напрягать собственные извилины, плыть против течения. “Надо выбрать руководителя, и пусть он отвечает за все,” — так обосновывали свою позицию те, кто голосовал за введение поста президента в России. Ну и кто отвечает за все? Как всегда, народ.

Нельзя не отметить кризиса “представительских отношений” в мире. Разумеется, по сравнению с диктатурой, тем более с тиранией, и достижения буржуазной демократии воспринимаются как благо. Но благо очень относительное.

Стоит, к примеру, крупным владельцам контрольных пакетов акций тихо высказать пожелание, как “независимые СМИ” как по команде, громко заголосят по поводу невозможности “передела собственности”, никакой, даже “частичной национализации”, “возвращения вспять”. Рекомендуется, тем не менее, движение в прошлые века под крылышко “царя-батюшки”. Если недовольный хозяин скажет авторитетному редактору авторитетной буржуазной газеты: “Умри, нечастный”, тот умирает, хоть и жив (метаморфозы с газетой “Известия” тому пример). И свобода слова для многих журналистов определяется свободой размеров гонорара за те или иные “откровения”. Так называемые “прямые включения”, заранее подготовленные вопросы и звонки от телезрителей — всего-то составная часть эфирного шоу.

Оглянись с надеждой

В эпоху Чернышевского не было телевидения и радио, но казнокрадства, дворцовых переворотов, хитросплетений и интриг в погоне за золотым тельцом хватало. Вспомним Колупаевых и Разуваевых, Троекуровых и Сквозник-Дмухановских, запечатленных русской классикой. В неоконченном романе “Пролог” у Чернышевского чуть ли не протокольно зафиксировано “реформирование” страны, “освобождение крестьян в пользу дворян. Клубок хитросплетений вокруг этого “Дела” был таков, что один из тогдашних “реформаторов” подставлял свою красавицу-жену могущественнейшему вельможе Чаплину, физическому и моральному уроду, в описании которого автор “Пролога” достигает сатирической высоты.

“Человек, не смотревший ни на людей, ни на природу, смотревший все лишь на скотов, и на скотов, мог приобрести такое скотское выражение лица… И такой кровяной цвет лица… Он только дышит запахом ее, — спокойно, беззлобно, — и с пользой своему здоровью; дышать запахом крови, это очень здорово… Раскачивая выпученным животом, раскидывая коленями и болтая оттопыренными руками, поматывая брылами, хамкая слюнявыми губами, переодетый мясник валил к Савеловой”. Таков образ графа Муравьева-Виленского, по прозвищу Вешателя, за жестокое подавление польского восстания.

Из рук царского правительства и вышло то, что вышло. По мнению историков, в реформе 1861 года была заложена мина замедленного действия, которая и взорвалась российскими катаклизмами ХХ века. Увы, и преобразования, которые прошли у нас сто тридцать лет спустя, имеют некоторое внутреннее сродство с теми реформами.

Тогда устами “желчевика” публициста Волгина, в котором легко угадывался сам Николай Гаврилович, клеймилось российское общество: “жалкая нация: сверху донизу все рабы”. Конечно, ему бы не пришло в голову, что потомки в лице либеральных публицистов распространят такие его слова на всю российскую цивилизацию и многострадальный народ как на нечто безнадежное и совсем пропащее.

Напомним: и врагу не пожелаешь быть заживо похороненным в тюрьме, каторге и ссылке; после тридцати пяти лет от роду расстаться с возможностью заниматься любимым делом (наверняка были минуты горькие, посещали и мысли о самоубийстве). Но “мужицкий демократизм Чернышевского” (В.Ленин) давал ему силы быть историческим оптимистом: “Не унывает он (мыслитель) и в тяжелые периоды реакции, он знает, что из реакции по необходимости возникает движение вперед, что сама реакция приготовляет и потребность, и средства для движения. Он не мечтает о вечном продолжении дня, когда поля облиты радостным, светлым лучом солнца. Но когда охватывает их мрачная, сырая и холодная ночь, он с твердой уверенностью ждет нового рассвета и спокойно всматривается в положение созвездий, считая, сколько именно часов осталось до появления зари”.

“Мрачная ночь”, “заря” — метафоры, употребляемые литератором. Современный обществовед пользуется четкими формулировками, эмпирическими обоснованиями, тем не менее, сохраняет, если он действительно ученый, диалектику размышлений. Проф. Бузгалин, пытаясь ответить на больной вопрос: почему доныне сохраняется гегемония корпоративного капитала, отвечает, что сущность ее “пока до конца не раскрыта”. Но и противоборствующие силы имеются в наличии. На первом уровне анализа предполагается “воспроизведение в снятом виде, как своей основы, всех компонентов докапиталистической эксплуатации наемного труда”. И добавим, в некоторых случаях и докапиталистических форм угнетения — полуфеодального, колониального, рабского. Второй уровень анализа: “корпоративный капитал способен подчинять ключевые материальные факторы творческой деятельности во многих ее сферах (тем самым сохраняются элементы подчинения даже творческого труда капиталу как общественной форме)”.

Проблема в том, что старая буржуазная система, хоть и гибельна для мира, но гибка. Она успешно мимикрирует, приспосабливается к изменяющимся условиям.

Иллюзия того, что для “прыжка” в “царство свободы” достаточно запрета частной собственности привела в соцлагере к жесткому огосударствлению со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Капитализм же сумел воспринять и пользу планомерного развития экономики, и государственное дирижирование рычагами рынка. Характерно, что в сокращающемся секторе материального производства благодаря высоким технологиям стало реальным не освобождение труда, а увеличение доли выпуска предметов роскоши дорогостоящих, бессмысленных игрушек. Милитаризация экономики источает природные невосполнимые ресурсы втуне. НТР увеличила количество работников творческого труда, но они, что было сказано, превращаются в частичных индивидов, подвергаются отчуждению как обычные наемные труженики. Кроме того, они подкупаются повышенной оплатой своего труда, да и “правом интеллектуальной собственности”.

Поистине, к чему бы ни прикасался капитализм, он, словно царь Мидас, превращает в золото — прибыль, выгоду даже сферу духовности. Лозунг равенства? Провозгласим “равенство возможностей” (право наследования здесь остается за скобками). И почему свобода выбора не может стать пресловутым “царством свободы”?

О “свободе умирать с голоду” миллионы людей на земном шаре знают не понаслышке. О “выборных технологиях” узнаем побольше, в частности, из откровений специалиста и по совместительству модного врача-психиатра С.Горина, напечатанных в “Известиях”. Российский имеджмейкер вещает: “Выборы — это перераспределение доходов. Тот, кто “нахватал”, начинает щедро платить имеджмейкерам, издателям, политконсультантам, агитаторам, расклейщикам афиш… Выборы — это скорее не “игра”, а “война”… Даже подчас с устранением соперника… Если люди хотят, чтобы их обманули, грех не удовлетворить их желание. Если люди допускают, чтобы с ними так обращались, с ними и станут так обращаться”.

Читайте также:  Принцип работы вентильно индукторного двигателя

Те, кто не желает подчиняться властному психическому давлению, становятся аполитичными (что всячески поощряется в СМИ), жалуясь на то, что им показывают верхушку айсберга, а настоящая подоплека событий скрыта. “От нас все равно ничего не зависит” — лейтмотив самооправданий многомиллионного “маленького человека”.

Благодаря всему этому, “всенародноизбранный” порой абсолютным меньшинством населения прибегает и к авторитарным методам правления и к пресечению спецназами открытых выступлений трудящихся за свои права. Зрелая буржуазная демократия предпочитает не бороться впрямую с инакомыслием (ввиду полной бессмысленности этого занятия, чего не понимал прежний “развитой социализм”). Он включает оппозицию “Ее Величества”, как в Англии, в свою государственную систему, явных противников делает маргиналами, оттесняет на обочину социальной жизни. Перепуганный терроризмом, экстремизмом и стихийными бедствиями обыватель — лакомый кусок для политиков и СМИ.

Впрочем, при реальной угрозе всевластию денежного мешка, буржуазия не брезгует и тиранией, военной диктатурой. И многие социалисты считают, что при накопленных арсеналах оружия массового уничтожения, при чемоданчике с ядерной кнопкой открытое вооруженное сопротивление в пределах одной страны не принесет успеха. Наступление зари после ночи задерживается из-за того, что солнце в тумане или в затмении.

В данном случае следует спросить — не наступил ли “конец истории”, не остановилось ли ее вечное колесо? Нет, по-прежнему “старый крот”, как и в прошлом, роет глубоко, но медленно. Наша надежда покоится не только на тех людях, что сами себя кормят, как говаривали в старину. Но что еще существеннее, на тех, кто сумел стряхнуть с себя наваждение:

Тяните жребий, господа, тяните жребий,

Он одинаков для шелков и для отребий.

Но если снова проиграет голытьба,

В том виновата не система, а судьба.

Те, кто считает, что им “не повезло”, начнут таки искать конкретных виновников их злосчастия. И — увы! — нередко находят (зачем далеко ходить?) в соседях и не более удачливых, но “чужаках”, в некоем “малом народе”, не укорененных на данной территории пришельцах. А поскольку число беженцев, эмигрантов увеличивается почти везде, то остается указать перстом и вложить в руки недовольным оружие “возмездия”.

В общем-то, буржуазная идеология зиждется на индивидуализме. Однако нужна склейка для социума, мало того — “примирение и согласие” между богачами и бедняками, грабителем и ограбленным. Сплошь и рядом провокационный национализм, связанный с постоянным унижением “быдла”, становится основой “этнических чисток” и межнациональных разборок. Опять путь наименьшего сопротивления. Психологически не требуется массы усилий, чтобы разбудить “голос крови” — общность традиций, родного языка, места проживания способствуют проявлению такого святого человеческого чувства как солидарность в превратной форме. В то же время капиталисты солидарны вполне адресно: ТНК, МВФ, МБРР, НАТО (!) говорят сами за себя. Отметим еще, что подлинный патриотизм произрастает из чувства любви, а не ненависти и абсолютно органично перерастает во всепланетную любовь к единственной, теплой и хрупкой Земле — колыбели человечества в необъятном и холодном Космосе.

“Новые люди” или “лишние народы”?

…Не судьба, а система. Первые, разочаровавшиеся в социальном строе, не находят в нем себе достойного применения, но и не порывают с ним обычно. Дворяне, носившие маску Чайлд Гарольда, страдавшие от сплина, тем не менее, исправно получали доход от своего имения. Разночинцы, пришедшие к ним на смену, вынужденные сами зарабатывать себе на хлеб и пробивать дорогу в жизни, не могли быть вялыми, напротив, занимались конкретным делом.

В качестве конфликта “Отцов и детей” обрисовал Тургенев спор естествоиспытателя “нигилиста” Базарова с эстетствующими помещиками Кирсановыми. Кстати, в наше время была острая дискуссия между “физиками” и “лириками”, пока тех и других не накрыла волна “реформ”, на гребне которой оказались умельцы “срубить бабок по-легкому”. Между прочим, уже одно распространение блатного жаргона, сленга и нецензурщины в запретные ранее публичные сферы доказывает, что культурное и научное поле, необходимое для вскармливания грядущих поколений — стремительно пустеет.

Обидно за предшественников и стыдно перед ними. Но вспомним, что по диалектической логике Чернышевского, и реакция приготовляет почву для следующего рывка.

Обычный современный факт. Что может быть хуже для работника, чем банкротство его предприятия? В сегодняшней России трудящиеся не уходят с них, несмотря на невыплаты зарплат, и в некоторых случаях берут бразды правления в свои руки, ломая сопротивление властей. В США при выкупе обанкротившихся производств быстро поднимается производительность труда, и таким образом возникла самоуправляющаяся система ESOP. В недрах самой отчужденной системы появились люди, преодолевшие основополагающее производственное отчуждение.

В романе “Что делать?”, как известно, Вера Павловна создала швейную мастерскую на началах самоуправления. В беллетристике тогда неслыханное было мероприятие, чтобы столбцами цифр доказывалась выгодность предприятия. “Новые люди”, Лопухов (вовсе не лопух) и Кирсанов (не родня тургеневским помещикам) руководствовались теорией “разумного эгоизма”. Обладатели благородных профессий, учитель и врач, они находили для себя удовольствие в оказании помощи нуждающимся в ней людям, творчески относились к своей работе. Наслаждения любви и культурные ценности, дружеские веселые пирушки и густой ежедневный чай со сливками — они живут полнокровной нормальной жизнью. Каковы их перспективы? Могут слишком “вписываться в систему” и забыть о своем коренном несогласии с ней. Либо своим бытием, не уставая, подтачивать ее больные корни.

Незаурядное место занимает “особенный человек”, “спавший на гвоздях”, склонный к самопожертвованию героический Рахметов. О нем автор сказал те знаменитые слова, которые вынесены в эпиграф статьи. Да, без героев не обходится открытая борьба и революция, было бы несправедливо не поклониться их рыцарству. Все же свершившиеся революции показали, что подобный тип личности скоро после взрыва сходит со сцены. Или, что не менее драматично, застывает в диспозиции: герои — толпа.

Спрашивается — не перекиснет ли благородное вино от пересохшего букета, не покроется ли плесенью чайный напиток, не пойдет ли вспять движение от такого рода двигателя?

Ах, “сны Веры Павловны“. Сколько насмешек и издевательства претерпели картины “вредной утопии”. Решительно стоит вступиться за категорию “светлого будущего” (“высокого” — по терминологии советского фантаста И.Ефремова). Ведь именно с нее начали обрушение социалистических краеугольных камней нынешние “модернизаторы”. Хуже ли, что Вера Павловна в молодости мечтает о том, что женщина должна стать царицей любви? И грезит о том, что в грядущем коммунары — обитатели хрустальных дворцов, благодаря совместной дружной работе, обретут, наконец, зеленый чистый мир?

Грезы, мечты, наивные проекты… Ну, а представим себе, что человечество не станет двигаться в направлении их осуществления? В апокалиптических видениях конца света сейчас недостатка нет. Потому что “ни одно живое существо не может жить в среде из собственных отходов” (В.Вернадский).

Что как не отсутствие духовного кислорода в общественной атмосфере сказалось в этом ужасном случае в американской школе, когда двое подростков расстреляли в упор своих учителей и соучеников, а потом покончили с собой, ознаменовав сей кровавой вакханалией день рождения Гитлера?

Чем, как не безумным нарциссизмом и вечной агрессивностью империализма можно объяснить ”новую доктрину” НАТО, по которой оно само себе присвоило право ”наказывать” провинившиеся, по его мнению, государства. Обратите внимание на лексикон: ”наказывать”, будто бы речь идет о малых детях, а не о целых народах, по отношению к которым военный альянс выступает в качестве судьи, жандарма и палача.

”Крематорий с неба” для ”красного отребья”, для тысяч живых детей, женщин, стариков, разрушение телецентров, мостов и заводов, запрещенные международной конвенцией виды вооружения и собственная безнаказанность — вот что такое ”решительная сила” ”миротворцев” и радетелей за ”права человека”. И на плаву оказались террористы, торговцы оружием и наркотиками, прочие ”герои”, взрывающие по ночам многоэтажные дома со спящими жителями, среди которых немало женщин, стариков, детей. Вот она — агрессивная ”среда из собственных отходов”.

По ту сторону “царства необходимости” нас ожидает-таки “царство свободы”, ежели мы сможем доработаться до него, — считают современные оптимисты. Наиболее значимым и сложным оказывается процесс соединения… двух потоков: “возвышения” интеллектуалов до участия в социальном творчестве, а угнетенных социальных сил до включения в мировую культуру” (А.Бузгалин).

… “Лишний человек” на свидании с вечностью — его личная драма, хотя и несущая неизбежно в себе отпечаток социальности. “Лишние народы”, выброшенные беспощадно за борт достойной жизни в угоду “золотому миллиарду” — иное качество проблемы. Предположим, что миллиарды “неудачников” тихо вымрут. “Золотой миллиард” будет по-старому раздираем неразрешимыми противоречиями, “война всех против всех” окончится всеобщим крахом.

Но так не будет. Буржуазная идеология культивирует неизменные институты: азарт, агрессию, упоение дурманом. Однако же фундаментальнее других в индивиде — инстинкт самосохранения, продолжения рода. Почувствовав себя обреченной на ликвидацию, личность вспомнит о солидарности. Существо общественное перед дилеммой “или-или“ на свидании с историей должно возложить на себя миссию устройства гуманных, гармоничных коллективистских отношений, как бы ни была она сложна и трудна.

“Будущее светло и прекрасно. Переносите от него в настоящее все, что можете перенести”, — это голос узника Петропавловской крепости, обращенный к современникам и потомкам. Николай Гаврилович считал жертву “сапогами всмятку”, но имел мужество не отрекаться от своих убеждений, несмотря на постигшее его лихолетье.

Чернышевский различал ”грязь” — почву здоровых инстинктов, из которых может вырасти зеленый росток лучшей жизни и грязь ”отравленную” — разврат физический и духовный, энтропия, хаос.

Почувствовав себя обреченной на ликвидацию, личность вспомнит о человеческой солидарности. Существо общественное ан свидании с историей, перед дилеммой или-или, должно остановиться перед бездной, в которую вовлекают всех нас власть и богатство имущие, их ”элитарная” кастовость.

В грядущем, очевидно, будет преодолена привязанность персоны к узкой специализации. Останутся профессии учителя, режиссера, тренера, мастера, который сможет “умереть” в своем ученике — скажем, перефразируя Станиславского. Просветитель, воспитатель станут “двигателем двигателей”, “солью “соли земли”. И закончим словами А.Пушкина, славный юбилей которого отмечен в этом году: “Самостоянье человека — залог величия его”. Неужели великие предки обращались к нам зря?

Источник

Adblock
detector